Десять религий мира

<p>Индуизм — не одна религия, а целый мир религий, сросшийся за три тысячи лет. Основателя нет: ранние Веды (ок. 1500 до н.э.) — гимны богам неба, огня, грозы, в духе индоевропейского политеизма. Переворот происходит в Упанишадах (VIII–VI вв. до н.э.): внезапно мудрецы говорят, что за всеми богами стоит единое — Брахман, и что индивидуальная душа (атман) есть не что иное, как сам Брахман. Формула tat tvam asi — «Ты есть То» — это одно из величайших открытий человечества. Потом приходят Бхагавад-гита с учением о трёх путях (знание, действие, преданность), Рамаяна и Махабхарата — эпос, который знает каждый индиец, и школы Веданты, где Шанкара (VIII в. н.э.) формулирует адвайту — недвойственность всего сущего. Индуизм вбирает в себя буддизм и потом его отпускает, поглощает местные культы, но сохраняет внутреннее ядро — учение о том, что истина — это единство за множеством.</p>

<p>Зороастризм — одна из древнейших мировых религий, и одновременно одна из самых влиятельных: многие идеи, которые мы считаем библейскими, пришли в иудаизм через персидское посредничество в эпоху плена. Заратустра проповедовал единого Бога — Ахура-Мазду, Мудрого Господа, Творца и Добра. Но рядом с ним — вечный противник, Ангро-Майнью, дух лжи и разрушения. История — это битва. В конце времён явится Спаситель (Саошиант), мёртвые воскреснут, состоится последний Суд, зло будет побеждено. Звучит знакомо? Из этого мира приходят в иудаизм, а затем в христианство и ислам — идеи Страшного суда, ангелов и бесов, воскресения мёртвых, конца истории. Персидский царь Кир Великий, зороастриец по вере, отпустил евреев из вавилонского плена в 538 г. до н.э. — и, видимо, не только отпустил, но и повлиял на их мышление. Сегодня зороастрийцев почти не осталось: когда в VII в. арабы завоевали Персию, большинство приняло ислам. Остаток уцелел в Индии — парсы, давшие миру, среди прочего, семью Тата и Фредди Меркьюри.</p>

<p>Иудаизм — первая религия, сделавшая единобожие своим знаменем. По преданию, всё началось с Авраама (ок. XVIII в. до н.э.), который услышал голос Бога и покинул Ур Халдейский в поисках обетованной земли. Решающий момент — Исход из Египта и Синайский Завет при Моисее (ок. XIII в. до н.э.): Бог даёт народу Десять заповедей и весь Закон. С этого момента Израиль — «народ Завета». В VIII–VI вв. до н.э. приходят великие пророки — Амос, Осия, Исайя, Иеремия, Иезекииль — они обличают неверность народа и возвещают, что Бог не ограничен одним местом: Он Владыка всей истории. В 586 г. до н.э. вавилоняне разрушают Храм и уводят народ в плен. Там, в чужой земле, иудаизм перестраивается: центром становится не жертва, а Писание и молитва. После возвращения (538 г.) строится Второй Храм и окончательно складывается Тора как Писание. В I в. н.э. из иудаизма вырастают две великие ветви: христианство (решение Апостольского собора 49 г. открыть двери язычникам) и раввинистический иудаизм (после разрушения Второго Храма в 70 г. — синагога и Талмуд становятся сердцем еврейской жизни). Иудаизм даёт миру идею линейной истории, личного Бога, совести, пророческого обличения власти, субботнего покоя. Всё это потом возьмут христианство и ислам, переосмыслят и понесут дальше.</p>

<p>Буддизм начался с одного человека, сидевшего под деревом. Сиддхартха Гаутама, принц из рода Шакьев в предгорьях Гималаев, в двадцать девять лет оставил дворец, жену и сына, чтобы понять, почему люди страдают. Шесть лет он искал ответ у учителей и в крайней аскезе — и не нашёл. Наконец, сел под фикусом в Бодх-Гае и не встал, пока не понял. После пробуждения он сорок лет ходил по долине Ганга, объясняя: у страдания есть причина, у него есть выход, путь есть. Удивительная особенность буддизма: в нём нет вечной души. И нет Бога-творца. Есть поток меняющихся состояний и есть освобождение — не для кого-то, а от всякого «кого». После Будды его учение раскалывается на две школы: Тхеравада («путь старейших», сохранивший раннюю традицию — Шри-Ланка, Таиланд, Бирма) и Махаяна («большая колесница» — Китай, Корея, Япония, Тибет), которая идёт дальше: спасение не только для себя, но для всех существ; бодхисаттва — тот, кто отказывается от нирваны, пока не спасутся все. В Тибете буддизм соединяется с древней тантрой и рождает Ваджраяну. В Японии — дзен, доведённый до чистой простоты сидения. В XX веке буддизм впервые массово доходит до Запада и там встречает своего собеседника — психологию, физику, светскую медитацию.</p>

<p>Джайнизм родился в то же время и в том же месте, что и буддизм, и отвечает на тот же вопрос: как освободиться от страдания перерождений? Но отвечает иначе. Махавира, основатель джайнизма, учил: карма — не отвлечённая духовная категория, а почти физическая «грязь», прилипающая к душе от каждого действия, особенно от насилия. Очистить её можно только строгим ненасилием и аскезой. Практикующие джайны-монахи доводят ахимсу до крайности: подметают землю перед собой, чтобы не раздавить насекомое; фильтруют воду; не едят ничего, что растёт под землёй (там могут быть живые существа); некоторые школы (дигамбары) отказываются даже от одежды. Это кажется крайностью, но у этой крайности есть прямой выход в XX век: Махатма Ганди, родившийся в религиозной среде, где джайнское ахимса было воздухом, превратил ненасилие в политическое оружие. Через Ганди ахимса дошла до Мартина Лютера Кинга и до всей традиции ненасильственного сопротивления. Это редкий случай, когда древнеиндийская аскетическая мистика через две с половиной тысячи лет изменила политику на другом континенте.</p>

<p>«Дао-дэ-цзин» начинается словами: «Дао, которое можно назвать, не есть истинное Дао». Этим сказано всё и ничего. Даосизм — ответ китайской культуры на тот же вопрос, на который отвечали Будда и Упанишады: как жить в мире, где всё меняется и всё страдает? Ответ другой: не бороться. Дао — это поток, из которого рождается всё: небо и земля, мужское и женское, полное и пустое. Мудрый не противоречит потоку — он двигается вместе с ним. Это называется у-вэй, «недеяние» — действие такого качества, которое не требует усилия. Как вода: мягкая, но точит камень. В отличие от Конфуция, даосизм не любит формальностей, институтов, долга. Он любит отшельников, поэтов, пьяниц и мудрых старцев, живущих в горах. В II в. н.э. философский даосизм превращается в религию с храмами, жрецами, практиками долголетия и алхимией, ищущей эликсир бессмертия. Возникает пантеон бессмертных — Восемь Бессмертных китайской мифологии. Но настоящее сердце даосизма осталось в двух маленьких книгах — «Дао-дэ-цзине» и «Чжуан-цзы» — и в том особом китайском взгляде на мир, без которого нельзя понять ни чайную церемонию, ни пейзаж Сун, ни каллиграфию.</p>

<p>Можно ли назвать конфуцианство религией? И да, и нет. Конфуций говорил: «О духах не нам судить». Он не интересовался загробной жизнью и был осторожен в разговорах о Небе. Его интересовало совсем другое: как устроить жизнь здесь и сейчас, чтобы она была человеческой. Его ответ — через ритуал, учение и правильные отношения. Пять отношений — правитель и подданный, отец и сын, муж и жена, старший и младший брат, друг и друг — должны быть наполнены жэнь, человеколюбием. Если старший добродетелен, младший последует. Если правитель добродетелен, народ последует. Это звучит консервативно, и так оно и есть. Конфуцианство стало государственной идеологией Китая на две тысячи лет — со II в. до н.э. до начала XX века. Вся бюрократическая система, основанная на экзаменах, вся китайская почтительность к старшим, всё уважение к учителю и книге — отсюда. Конфуцианство формировало не только Китай — всю Восточную Азию. Корея до сих пор одна из самых конфуцианских стран мира. Япония взяла оттуда идею служения и верности господину. Вьетнам — систему экзаменов. В XX веке конфуцианство объявляют реликтом — в маоистском Китае его топчут, в «Культурной революции» разбивают статуи Конфуция. А в XXI веке возвращают: партия признаёт, что без конфуцианских ценностей современному Китаю не устоять.</p>

<p>Христианство начинается с рассказа о том, что невозможно. В провинциальном углу Римской империи, в маленькой Иудее, появляется плотник из Назарета. Три года он ходит по Галилее, проповедует, исцеляет, говорит с блудницами и мытарями, ссорится с фарисеями. На Пасху его арестовывают, судят, распинают. Через три дня ученики говорят: он воскрес. Если это правда, то Бог не только существует, но и вошёл в человеческую историю. Он стал одним из нас, пострадал как мы, умер как мы, и смерть не смогла его удержать. И это всё переворачивает. Смерть больше не главная реальность. Главная реальность — Любовь, которая сильнее смерти. Именно эту мысль ученики разнесут по всей Римской империи за сто лет. Их будут преследовать, распинать, бросать львам — а их станет больше. В 313 году император Константин легализует христианство. В 380-м оно станет государственной религией империи. Но через эту победу приходит и искушение: соединение со светской властью, богатство, самодовольство. Отсюда — постоянные реформы, расколы, возвраты к истокам. В 1054 году раскол между Римом и Константинополем. В 1517 году — Реформация. Каждая эпоха заново ищет, что такое Евангелие, и каждая эпоха спотыкается о ту же самую невозможную истину: Бог стал человеком. Христианство дало миру идею равенства всех перед Богом (во Христе нет ни эллина, ни иудея, ни раба, ни свободного, ни мужеского пола, ни женского — Гал. 3:28). Идею исторического движения к смыслу. Идею, что каждый человек — абсолютная ценность. Эти идеи потом будут секуляризированы и войдут в основу прав человека, демократии, гуманизма. Но родились они здесь.</p>

<p>В 610 году купец из Мекки, Мухаммад, поднялся в пещеру на горе Хира для молитвы. Ему было сорок. Там, по преданию, ангел Джибриль (Гавриил) явился ему и повелел: «Читай!». Так началось откровение, которое продолжалось двадцать три года и стало Кораном. Мухаммад проповедовал в Мекке, но город, живший паломничествами к Каабе и множеству идолов, не хотел слышать о едином Боге. В 622 году Пророк с горсткой последователей бежал в Медину — эта хиджра стала началом мусульманского летосчисления. В Медине он оказался не только духовным лидером, но и главой государства. К моменту его смерти в 632 году вся Аравия была под властью ислама. Дальнейшее — одна из самых быстрых экспансий в истории. За сто лет мусульмане овладели Сирией, Египтом, Северной Африкой, Испанией, Персией. В 732 году их продвижение в Европу остановит Карл Мартелл при Пуатье — и граница ислама и христианства в Средиземноморье определится почти на тысячу лет. Ислам — последняя из великих монотеистических религий, и он сознательно стоит на плечах двух предыдущих. Коран признаёт Авраама, Моисея и Иисуса как пророков. Мусульмане считают, что Иисус был великим пророком, но не Богом — и что Коран исправил искажения, вкравшиеся в иудейские и христианские писания. Мухаммад — хатам ан-набиййин, «печать пророков», последний. Ислам даёт миру идею строгой трансцендентности Бога (Аллах не может быть изображён, не может стать человеком), идею братства верующих (умма), которая перешагивает национальные границы, грандиозную научную и философскую традицию VIII–XII веков (через неё Аристотель вернулся на христианский Запад), исключительной красоты архитектуру и каллиграфию.</p>

<p>Сикхизм родился на перекрёстке двух других религий — в Пенджабе, где в XV веке индуизм и ислам соприкасались особенно тесно и часто враждовали. Основатель — Гуру Нанак, индус по рождению, объехавший в молодости Индию, Цейлон, Мекку, Багдад и Тибет, пришёл к простому выводу: «Нет индуса, нет мусульманина. Есть только человек перед Богом, и Бог один». Нанак взял лучшее из обеих традиций: от индуизма — идею реинкарнации, освобождения, мистического соединения с Абсолютом; от ислама — строгий монотеизм, отказ от идолов, равенство всех перед Богом. И отбросил то, что, как ему казалось, мешает — кастовую систему, ритуальное очищение, сложные теологические споры. После Нанака было ещё девять гуру. Десятый, Гобинд Сингх, в 1699 году основал Хальсу — общину посвящённых сикхов, мужчин и женщин, которые носят пять «к»: кеш (нестриженые волосы), кангха (гребень), кара (железный браслет), качх (особые шаровары), кирпан (кинжал). Отсюда знакомый образ сикха — мужчина в тюрбане с бородой. После Гобинда Сингха гуру больше нет — его место занимает Гуру Грантх Сахиб, священная книга, к которой обращаются как к живому Учителю. Сикхизм — молодая религия (XV век), но она глубоко укоренена в индийской духовности и сегодня — пятая по численности в мире.</p>