Революция и Террор

Руссо думал об общей воле народа как об освобождении. Робеспьер воплотил её как Террор: кто против общей воли — тот враг революции. Это был первый опыт того, как абстрактный идеал становится машиной смерти. Маркс взял якобинский прецедент как теоретическую точку опоры: революционное насилие — повивальная бабка истории. XX век показал, что это рифмуется: французский якобинизм и русский большевизм — одна логика, два воплощения.