История повторяется — всегда плохо

Алданов был химиком. Это важно. Он подходил к истории как к эксперименту: берём революцию, смотрим что происходит. Потом берём другую революцию — смотрим снова. Результат каждый раз был похожий. Люди, которые шли к власти с самыми чистыми намерениями, через несколько лет расстреливали тех, с кем шли вместе. Не потому что становились злодеями. А потому что логика власти сильнее логики идеала.

Последний роман Алданова называется «Самоубийство». Действие — Петербург накануне Первой мировой. Персонажи — люди, которые убивают себя или других ради убеждений. Алданов задаёт вопрос в лоб: есть ли идея, ради которой стоит умирать? Или умирание за идею — всегда форма самообмана, способ не видеть, что идея давно стала чужой? Он не даёт простого ответа. Но сама постановка вопроса — уже ответ.

Алданов видел ту же цепочку, что Достоевский и Бердяев: красивая идея об освобождении порождает машину насилия. Но его объяснение было другим. Не «идея плохая». А: любая идея, которая получает власть над государством, перестаёт быть идеей — и становится инструментом. Инструменты не рассуждают о добре и зле. Они режут. Французская революция дала Наполеона. Русская — Сталина. Это не случайность и не измена — это механизм.

Алданов никогда не присоединился ни к белым, ни к красным. Его скептицизм распространялся на всех. В эмиграции это делало его неудобным: от него ждали, что он будет за «наших». Он отвечал романами: история не знает «наших». Все революции проходят одним путём. Скептик — не тот, кто ни во что не верит. Скептик — тот, кто знает, чем кончается когда верят слишком сильно.

Алданов умер в 1957-м, успев увидеть как сталинская Россия повторила ту же дугу, которую он описывал в своих романах. Его книги почти не известны в современной России. Может быть, именно поэтому.